Image

Ай-петри. Крым

В 90-е годы XIX века самый важный акцент в искусстве ставился на воплощении духовного состояния человека в произведении искусства. Это чувствовалось в полотнах Врубеля, в портретах Серова, в «пейзажах настроения» Левитана. И, конечно, внутренний монолог, который по словам Достоевского стал «безмолвной молитвой», звучит с полотен Куинджи. 

Смотришь на эту работу и взгляду открывается эффектный вид на живописный горный хребет Крымского полуострова: отвесная скальная стена и запоминающийся контур зубцов Ай-Петри. Призрачная полоска берега. Такой вид, что дух захватывает.

При этом мы смотрим на кромку яйлы и зубцы Ай-Петри с точки, отнесенной прочь от берега. Где это? Может быть, художник стоял на камне в море и оттуда любовался открывшимся великолепием. Возможно – запомнил пейзаж, находясь в зыбкой лодке, кто знает? Близко ли эта точка к берегу, – не понятно. Уверенности в точном восприятии нет. С одной стороны мешает всепоглощающая грандиозность моря и гор, а с другой – сбивает с толку момент, схваченный художником.
Это неопределенно-тонкое и мимолетное мгновение. Возможно, – перед рассветом. А, может быть, солнце только что скрылось за стеной гор и лучи его уже не пронизывают небеса. Но в этот пограничный момент тень за секунды сгущается над морем, подползая по берегу к склонам. То, что рядом с нами, – едва различимо. Зато, самые отдаленные пространства и высоты отчетливо видны.

В самом близком мы не уверены: нет ясности не только под ногами, ее нет ни в сердце, ни в душе. У ног, в основании пейзажа – тёмный неумолчный плеск иссиня-черного моря. Волны обобщены в бесформенную массу, их цвет так сгущен, что кажется, – затягивает в глубину самой древней стихии. Что этими водами изображено? – мир человеческих чувств, сомнений, домыслов, страстей? Чем ниже взгляд, тем более сгущается цвет, становится с каждым сантиметром не цветом, а мраком. Он ещё не черный, но где пролегает граница между инфернально-глубоким синим и черным?

Как мощно ощущаются в этом море его огромность и вечное движение, драматические коллизии отношений и недостижимое, но существующее дно…
В отдалении, за нечитаемой полосой прибоя – погруженное в туман и густые сумерки побережье. Берег настолько размыт, что воспринимать его как надежное пристанище не приходится. Глядя на эту призрачную полоску суши, ощущаешь себя песчинкой, безмерно малой каплей в мире огромных явлений.
И что же: передний план пугающе глубок, а средний зыбок и неясен. Образно говоря, ни «сегодня», ни «завтра», метафорически отраженные в них, не обнадеживают. Взгляд уходит ввысь, его притягивает светлая горная гряда. Внимание ловит причудливую линию гор и, насладившись точеной графикой горизонта, уходит дальше – ввысь.
А там, за кромкой светлеющих гор – ощущение простора и умиротворения. Безмятежной ясной радости. Тонкая золотистая кисея чуть явленного света простирается над всем, что оставлено внизу: волнения, опасения, заботы и сиюминутные тревоги. Тихий свет, успокаивая, обращает мысль к молитвенному состоянию. Все суета и мрак, только путь ввысь – реальность. Закроешь глаза, и перед мысленным взором возникают зубцы Ай-Петри.
Сияющие вершины Вечности.

Яндекс.Метрика